В первой половине XIV в. Золотая Орда достигла вершины политического могущества и экономического расцвета. Правление Узбека (1312–1342 гг.) характеризуется разносторонними дипломатическими связями и бурным расцветом внешней торговли со странами Востока и Запада. Введение мусульманства благотворно отразилось на общем уровне культурной жизни, способствовало развитию городов и увеличению их числа. Однако попытки Узбека расширить территорию государства особого успеха не имели. Это удалось осуществить, да и то на короткое время, лишь правившему после него Джанибеку (1342–1357 гг.). Дальнейшее течение золотоордынской истории принимает столь резкий поворот, что государство оказывается на грани полного политического краха и территориального развала. Спасли его от этого лишь щедрая помощь Тимура и энергичные действия Тохтамыша, занявшего престол в 1380 г. Новый хан предпринимал отчаянные усилия для воссоздания былой военной мощи и политического влияния Золотой Орды на международной арене. В определенной мере и на небольшой срок эти попытки привели к военным и дипломатическим [47] успехам. Необратимые качественные изменения, приведшие к окончательному развалу некогда грозной державы, произошли в последнее десятилетие XIV в. в результате двух походов Тимура. Дальнейшие попытки возрождения государства захлестнула междоусобная борьба феодальных группировок, закономерно приведшая к образованию нескольких независимых ханств.

Самое начало XIV в. ознаменовалось для Золотой Орды некоторым сокращением территории на западных границах, что явилось прямым следствием победы Токты над Ногаем в 1300 г.[190] Гибель самого Ногая и разгром его армии резко изменили соотношение сил монголов и местного населения, проживавшего на южных склонах Карпат и в районах левобережья Дуная. В результате самая западная часть бывшего улуса Ногая — Северинский Банат — в 1307 г. оказалась во власти Венгерского королевства.[191] Области между Карпатами и левобережьем Дуная вплоть до р. Сирет на востоке начали осваивать волохи, положившие начало Мунтянскому княжеству.[192] В результате западные границы Золотой Орды переместились в междуречье Прута и Сирета. Это хорошо подтверждается и иллюстрируется нумизматическим материалом. Ареал интенсивного обращения серебряных и медных золотоордынских монет в XIV в. на западной окраине государства ограничивается Пруто-Днестровским междуречьем.[193] Находки джучидских монет в районах западнее Прута до предгорий Карпат единичны.[194] Крайне небольшое количество их известно на территории современной Румынии, вдоль левого берега Дуная, где изредка встречаются только серебряные монеты. Характерное отсутствие медных монет также свидетельствует о том, что местная мелкая торговля была вне сферы влияния Золотой Орды.[195] Археологические раскопки и разведки выявили в бассейнах рек Днестра, Прута и Сирета многочисленные оседлые поселения с характерными чертами золотоордынской синкретической культуры.[196] Подавляющее большинство их располагается между Днестром и Прутом, но несколько золотоордынских населенных пунктов открыты и в междуречье Прута и Сирета. По всей видимости, р. Сирет и была тем рубежом, далее которого к западу собственно золотоордынских поселений не существовало. Район к западу от Сирета, непосредственно соприкасавшийся с золотоордынскими владениями, являл собой характерный пример нейтральной пограничной полосы, хозяйственное освоение которой велось крайне медленно из-за опасной близости монголов.[197] Частые военные нападения монголов, предпринимавшиеся с грабительскими целями, привели к концентрации местного населения в труднодоступных горных и лесных районах. Западные соседи Золотой Орды постоянно руководствовались принципами осторожности и нежеланием иметь близко соприкасавшиеся с монгольскими владениями границы.[198] [48]

Южная граница Золотой Орды в этом регионе, так же как и в XIII в., проходила по нижнему течению Дуная, за которым находилась раздробленная на отдельные княжества Болгария.[199] Территориальные утраты в начале XIV в. на западных рубежах не вызвали со стороны сарайских ханов каких-либо особых действий, направленных на возвращение левобережья Дуная и Бэрэганской степи. Поставленный в начале XIV в. правителем бывшего улуса Ногая сын хана Токты Тукулбуга[200] удовлетворился землями Пруто-Днестровского междуречья. В источниках нет сведений о том, что он пытался вернуть потерянные районы Нижнедунайской низменности. В первую очередь это свидетельствует об активизации волошского населения, начавшего активное освоение этих районов.[201] Косвенно это может указывать также и на то, что территории вдоль Дуная к западу от Сирета были захвачены и освоены самим Ногаем в 60—70-е годы XIII в., действовавшим с основного плацдарма, находившегося в Пруто-Днестровском междуречье. В таком случае они могли расцениваться центральным правительством как собственное (личное) приобретение владельца улуса, а не как принадлежащие хану земли государства, вошедшие в его состав сразу же после окончания похода 1242 г. Скорее всего, сарайские ханы именно поэтому и не предприняли никаких мер для их возвращения.

Описанное выше сокращение владений Золотой Орды на западе было единственной крупной территориальной потерей начала XIV в. Что же касается остальной территории и границ государства, то на протяжении всей первой половины XIV в. они не претерпевают каких-либо заметных изменений в сторону увеличения или сокращения. Северные районы, пограничные с русскими землями, в этот период сохраняются в обрисованных пределах XIII в. При этом, однако, нельзя говорить о полной стабильности русско-золотоордынского пограничья. Именно в эти годы, характеризующиеся значительным по сравнению с предыдущим временем уменьшением военной активности монголов в северном направлении, отмечается постепенное хозяйственное освоение русскими порубежных районов. Процесс этот менее заметен (и, видимо, был менее интенсивен) на линии соприкосновения степей и лесостепей, где в летний период постоянно находились монгольские кочевья. В отличие от них сравнительно быстрыми темпами шло освоение русским населением лесистых пространств, где монголы появлялись только в силу особой необходимости. Наиболее ярким примером в этом отношении могут служить земли на правобережье нижнего течения Оки, примыкавшие к владениям Нижегородского княжества. К сожалению, имеющиеся в источниках данные не позволяют проследить этот процесс поэтапно, так как фиксируют лишь его конечный результат.

В районах Волжской Булгарии и Приуралья на протяжении первой половины XIV в. также не отмечается значительных [49] территориальных изменений. Основные пограничные рубежи сохраняются здесь в пределах, зафиксированных в XIII в. Судя по сообщениям арабских географов и историков, помещающих восточные пределы государства в районе рек Иртыша и Чулымана,[202] эти границы в рассматриваемый период также не претерпели изменений. Отрезок границы, проходившей по территории Средней Азии, также не подвергся особым изменениям. Озеро Балхаш отделяло государство от находившегося южнее Могулистана.[203] Район среднего и нижнего течения Сырдарьи с городами Отрар, Сайрам, Сыгнак, Дженд составлял главную часть владений ханов Кок-Орды.[204] Одним из важных в культурном и хозяйственном отношении был улус Хорезм, до 60-х годов XIV в. являвшийся составной частью Золотой Орды.[205] На Кавказе восточным опорным пунктом границы продолжал оставаться Дербент. Захваты Узбеком и Джанибеком Азербайджана и северного Ирана носили кратковременный характер, поэтому граница большую часть времени их правления проходила через Дербент и Северный Кавказ. Крым на протяжении всего XIV в. находился под властью Золотой Орды, но здесь продолжали существовать небольшие самостоятельные анклавы с итальянским и греческим населением.

С самого образования Золотой Орды и до конца 50-х годов XIV в. территория и границы государства претерпели минимальные изменения. Немаловажную роль в сохранении такой стабильности сыграли внешнеполитические факторы: феодальная раздробленность и отсутствие сильных соперников-соседей. При этом нельзя забывать, что экономическое и политическое развитие последних во многом сдерживалось специально на это направленной золотоордынской политикой. Сама Золотая Орда в первой половине XIV в. достигла зенита могущества и расцвета при ярко выраженном усилении центральной власти ханов. Однако к концу 50-х годов положение в самом государстве резко изменилось. На первый план выступают внутренние проблемы, связанные с сепаратизмом крупных феодалов.[206] Наступивший период сумятицы и междоусобной борьбы привел к развалу государства и крупным территориальным потерям. В течение 20 лет (60—70-е годы XIV в.) золотоордынские феодалы полностью были поглощены внутренней борьбой за власть в государстве, не уделяя внимания отдаленным окраинным улусам. Сложившейся ситуацией воспользовались ближайшие соседи монголов, предприняв энергичное наступление на окраинные районы государства.

В 60-е годы XIV в. произошли крупные территориальные изменения в западных районах Золотой Орды, имевшие необратимый характер. Первое из них тесно связано с образованием в восточном Прикарпатье около 1359 г. новой политической единицы — Молдавского княжества.[207] Ко времени его возникновения Пруто-Днестровское междуречье представляло собой окраинный западный улус Золотой Орды, хорошо освоенный в [50] хозяйственном отношении.[208] В южной, степной, части этого района располагались кочевья, в северной — жило оседлое население, размещавшееся в основном в небольших поселках.[209] Археологическое обследование показало, что золотоордынские поселения были довольно густо распределены между Днестром и Прутом, а также к западу от Прута, до рек Бырлад и Сирет.[210] Молодое Молдавское княжество, удачно использовав внутригосударственную сумятицу в Золотой Орде, предприняло наступление на восток, закончившееся полным выдворением монголов за Днестр. Материалы раскопок показывают, что все золотоордынские населенные пункты (поселки, деревни и города) были уничтожены на этой территории в результате военных действий в 60-е годы XIV в.[211] Вынужденное отступление монголов за Днестр подтверждают и данные нумизматики: золотоордынские монеты на территории Молдавии исчезают в 60-х годах XIV в.[212] Потеря Золотой Орды самого западного улуса привела к крутому изменению политической ситуации в данном регионе, открыв широкие возможности для политического развития местных народов.

Несколько восточнее описанного региона, в междуречье Днепра и Днестра, в это же время монголам был нанесен еще один ощутимый удар. В 1363 г. объединенная армия местных феодалов была разгромлена литовским князем Ольгердом в битве у речки Синие Воды (ныне Синюха), левом притоке Южного Буга.[213] Одним из последствий сражения явилось освобождение подольских земель от уплаты дани Золотой Орде. Судя по сообщению летописи, Ольгерд не удовольствовался победой в одном сражении, а предпринял рейд вглубь степей, преследуя разрозненные монгольские отряды. В результате его войска достигли района Белобережья, располагавшегося между днепровскими порогами и устьем Днепра.[214] Краткость летописного сообщения не позволяет категорично утверждать, что после этого похода междуречье Днепра и Днестра было полностью освобождено от монголов. Однако несомненно, что военные успехи Ольгерда крайне осложнили их положение в этом районе, по меньшей мере значительно оттеснив кочевья к побережью моря. Об утверждении литовского влияния на этой территории свидетельствует и тот факт, что несколько позднее Витовт поселил здесь бежавшего к нему Тохтамыша с его окружением.[215]

События 60-х годов XIV в. привели к резкому сокращению территории Золотой Орды на западе. Письменные источники в конкретной форме не фиксируют земельных утрат Золотой Орды в этом регионе, ограничиваясь констатацией самых основных фактов политической истории. Однако археологические данные (в первую очередь раскопки в Молдавии) со всей очевидностью свидетельствуют о том, что монголы вынуждены были после ряда крупных военных столкновений навсегда отказаться от обладания западными улусами. После 60-годов XIV в. [51] нет каких-либо летописных указаний на то, что их владения простирались к западу от Днепра. Конечно, процесс вытеснения золотоордынских феодалов с этой обширной территории нельзя изображать мгновенным событием или следствием одного крупного военного поражения. Скорее всего, он подразделялся на несколько последовательных этапов, хронологически укладывавшихся в рамки 60-х годов XIV в.

К востоку от Днепра северная граница Золотой Орды в XIV в. совпадала с распространением степной и лесостепной полос. Русское население в это время не пыталось сколько-нибудь активно осваивать открытые пространства, что было вызвано не только соображениями безопасности, но и устоявшимися традициями ведения хозяйства. В определенной степени на стабильность русско-золотоордынского пограничья влияло и заметное сокращение монгольской военной экспансии на север. Летопись сообщает, что при Иване Даниловиче Московском наступила «тишина велика на 40 лет, и престаша погании воевати Русскую землю».[216] Такая благоприятная для Руси обстановка не могла не сказаться на изменении отдельных, сравнительно небольших участков границы. Особенно это относится к районам верховьев Дона и Волго-Окского междуречья.

На протяжении всего XIV в. не изменилось положение Тулы и окружающих ее земель. Московский и рязанский князья давали друг другу обязательства не занимать этот район. Договоры между ними 1382 и 1402 гг. трактуют статус Тулы и ее округи как нейтральный.[217] Можно не сомневаться, что конкретная золотоордынская власть над районом Тулы в конце XIV в. (особенно после Куликовской битвы) выражалась лишь формальным пережитком недавнего прошлого. Основа же сохранения нейтралитета Тулы покоилась на желании и Москвы и Рязани присоединить ее к своим владениям.

Русским князьям удалось использовать период золотоордынской «великой замятни» для некоторых территориальных приобретений, что несколько изменило границы северных улусов. Об этом можно судить по княжеским договорным грамотам, в которых упоминаются «татарские места», отнятые Дмитрием Московским и Олегом Рязанским.[218] Судя по контексту грамот, территории эти находились на правобережье Оки, в бассейне рек Мокши и Цны.[219] Они не могли быть очень большими по площади и затрагивали в основном места расселения мордовских племен.

Для определения границ Золотой Орды с Рязанским княжеством неоднократно привлекались грамоты митрополитов о пределах Рязанской и Сарайской епархий.[220] Само появление таких грамот может служить свидетельством того, что четкая пограничная межгосударственная линия в этом районе отсутствовала. Однако в данном случае обращает на себя внимание то, что пограничный вопрос решался не политическими, а религиозными деятелями. На основании этого можно считать, что [52] проблема состояла не в уточнении границы между государствами, а в разделении сфер влияния двух крупных религиозных общин. Основная суть ее состояла в том, какая из епархий вправе получать «церковную пошлину»[221] с прихожан, живших в пределах Червлёного Яра[222] вплоть до р. Великой Вороны, протекающей по территориям современных Пензенской, Тамбовской и Воронежской областей. В государственном отношении все эти обширные пространства никак не могли принадлежать Рязанскому княжеству, так как даже самые верховья Дона считались уже территорией Золотой Орды. Это вытекает из летописного сообщения о том, что Куликовская битва происходила на «ординских землях»;[223] об этом же свидетельствует наличие золотоордынских населенных пунктов на территории нынешней Воронежской области.[224] Косвенно это подтверждается и расположением улуса с центром в г. Мохши, находившемся значительно севернее Червлёного Яра.[225] Следовательно, в данном случае границы епархий не совпадали с государственными, с чем не хотел примириться Сарайский митрополит. Распространение же власти рязанской епархии основывалось на ряде грамот митрополитов и особом решении по этому вопросу, принятом на соборе в Костроме.[226] Обращает на себя внимание особое упоминание в грамоте митрополита Алексея «полоняников»,[227] что лишний раз свидетельствует о территориальной принадлежности Червлёного Яра Золотой Орде.

Судя по описанию путешествия Пимена,[228] земли в верхнем и среднем течении Дона в конце XIV в., использовались в Золотой Орде только для летних кочевок. Русские путешественники, проехавшие по всему Дону в апреле 1389 г., впервые столкнулись с золотоордынским населением лишь в районе Перевоза, или Переволоки,[229] т. е. в том месте, где Дон ближе всего подходит к Волге. Сезонные передвижения со стадами скота, когда всё кочевое население в летние месяцы поднималось к северу, упоминались еще Карпини.[230] Рассматривавший этот вопрос А. Н. Насонов отмечал, что монгольские кочевья в XIV в. доходили до верховьев Дона.[231] Что же касается отсутствия в описании путешествия Пимена сведений о золотоордынских населенных пунктах, то они в этом регионе хорошо известны по археологическим исследованиям и средневековым картам. Возможно лишь предположить, что в годы «великой замятни» часть из них прекратила свое существование, а часть находилась не на Дону, а по его притокам, что будет показано ниже. Это свидетельствует об определенном сокращении территории постоянного обитания населения Золотой Орды в последней четверти XIV в. Такая ситуация позволила русским начать освоение отдельных районов на правобережье Дона, где к этому времени уже существовало Елецкое княжество.[232]

Юго-восточнее рязанских земель, за р. Цной, находился значительный по размерам северный улус Золотой Орды с центром в г. Мохши. С севера улус соприкасался с обширными лесными [53] пространствами, населенными мордовскими племенами, находившимися в полной зависимости от Золотой Орды. Судя по археологическим данным, они занимали лесные районы к юго-востоку от Оки в бассейнах рек Вада, Мокши, Алатыря, Пьяны.[233] На протяжении первой половины XIV в. Нижегородское княжество расширило свои пределы к востоку и к югу, где оно вошло в соприкосновение с мордвой.[234] В результате наиболее северная граница Золотой Орды в этом регионе проходила в. бассейне Пьяны. Причем в первой половине 70-х годов XIV в. русские освоили не только левый берег реки, но и Запьянье. После набега 1375 г. рати из «Мамаевы Орды», которая в Запьянье «все пограбиша и пусто сотвориша и людей посекоша, а иных в полон поведоша»,[235] можно было бы предположить, что этот район запустел. Однако под тем же годом летопись сообщает о другом набеге на Запьянье, во время которого золотоордынские войска «волости повоевали, а заставу Нижняго Новагорода побили, а иныхъ множество людии потопло…».[236] Но даже и вторичный погром не заставил нижегородцев отказаться от продолжения хозяйственного освоения Запьянья. Судя по описанию побоища 1377 г., в Запьянье оставались «зажития»,[237] т. е. специально устроенные заимки, или лабазы, служившие для складирования собранных с окружающих угодий сельскохозяйственных продуктов. Освоенная нижегородцами территория в это время, скорее всего, ограничивалась районом Межпьянья; в верхнем течении Пьяны, судя по археологическим памятникам, проживало мордовское население.[238]

От Пьяны к северу рубеж между русскими и золотоордынскими владениями проходил по р. Суре. Археологические данные свидетельствуют, что левобережье Суры в XIV в. было заселено русскими.[239] На правобережье этой реки выявлены остатки поселений с хорошо выраженными булгарскими чертами материальной культуры, что говорит в пользу принадлежности территории Золотой Орде.[240] При этом не исключено, что какие-то участки правобережья Суры во второй половине XIV в. были освоены русскими, на что указывают летописные сведения о разграблении Засурья в 1377 г. Арапшой.[241] Правда, в летописи не содержится разъяснений об этнической принадлежности населения, пострадавшего от этого нападения.

В Заволжье, на территории бывшей Волжской Булгарии, во второй половине XIV в. происходит заметное перемещение населения на правобережье Камы, где осваиваются глухие лесистые районы.[242] В результате северная граница золотоордынских владений отодвигается за р. Казанку. Причина таких перемен коренилась в многолетних феодальных усобицах, основным местом действия которых служило левобережье Камы.

Далее к востоку границы государства в XIV в. определяются по письменным источникам лишь суммарно. Арабские и персидские авторы относят к владениям Золотой Орды Башкирию, Сибирь и Ибирь. Крайним восточным пределом у разных [54] авторов называются реки Иртыш и Чулыман,[243] откуда граница поворачивала к югу, спускаясь к оз. Балхаш. Оно отделяло владения Джучидов от возникшего на развалинах улуса Джагатая Могулистана.[244] От оз. Балхаш южная граница тянулась к среднему течению Сырдарьи, от низовий которой она поворачивала на запад, проходя южнее Аральского моря и захватывая территорию Хорезма.[245] Здесь она проходила в районе между главным городом Хорезма Ургенчем и Хивой, находившейся во второй половине XIV в. во владениях Тимура. Плато Устюрт и п-ов Мангышлак также составляли владения Золотой Орды.

На западном берегу Каспийского моря важной пограничной крепостью, отделявшей владения Золотой Орды от территории Хулагуидов, длительное время оставался Дербент.[246] Постоянные столкновения с южным соседом заставили джучидских ханов держать здесь значительный военный гарнизон.[247] Борьба эта долго не приносила перевеса ни одной стороне, но во второй половине XIV в. Золотой Орде дважды удалось расширить свою территорию, завоевав Азербайджан и частично северный Иран. Впервые это произошло во время правления Джанибека в 1357 г. В результате удачного похода Золотая Орда присоединила к своим владениям Азербайджан и довольно обширную область южнее Куры с городами Ардебиль, Тебриз, Маранд.[248] Однако вновь приобретенные земли оставались во власти сарайских ханов всего лишь около полугода, после чего граница вновь отодвинулась к Дербенту. Вторично Азербайджан и северный Иран были захвачены Тохтамышем в 1385 г.[249] На этот раз вновь присоединенные области золотоордынскому хану, судя по монетам, удалось удерживать около двух лет.[250] Расширение территории Золотой Орды за счет земель Азербайджана и северного Ирана было последним крупным увеличением владений сарайских ханов. Вся политика более поздних ханов была направлена уже не на приращение владений, а на сохранение их от окончательного распада.

Предкавказские степи в XIV в. полностью принадлежали монголам, чего нельзя категорично утверждать о районах предгорий. Населявшие их горские племена оказывали длительное и упорное сопротивление завоевателям. В XIV в. монголам удалось подчинить своей власти некоторые горные районы, о чём свидетельствуют археологические, эпиграфические и нарративные источники. Борьба за важный в стратегическом отношении район побережья Каспия и Дербент длилась еще много лет после основания Золотой Орды, о чём можно судить по сообщению Рубрука.[251] Однако в XIV в. власть монголов распространилась и в некоторые глубинные районы Кавказских гор.[252] Судя по сообщениям письменных источников, более напряженная обстановка в XIV в. оставалась у черноморского побережья, где расселялись черкесы. Часть их, проживавшую на Таманском полуострове и вдоль Кубани, удалось подчинить еще в XIII в. Но жившие по черноморскому побережью до современного района [55] Туапсе так называемые белые черкесы не были подчинены даже в XIV в.[253] Восточные источники свидетельствуют, что хан Узбек в конце 20-х годов XIV в. всё еще вел с ними войны.[254] Противодействие черкесов не позволяло Золотой Орде распространить свои владения далеко на юг вдоль берега Черного моря.

Крымский полуостров в XIV в. был одним из улусов Золотой Орды, однако сами монголы предпочитали располагаться только в его степных районах. Горная часть и южное побережье полуострова находились на особом положении. Во второй половине XIV в. южный берег Крыма на всём его протяжении был занят генуэзскими городами-колониями, административным центром которых служила Кафа (Феодосия). Большинство населенных пунктов южного побережья представляли собой небольшие замки с располагавшимися неподалеку деревнями.[255] Естественной границей, отделявшей политически автономные владения генуэзцев от золотоордынских степей, был горный хребет. На западе полуострова на протяжении всего XIV в. существовала еще одна автономная в политическом отношении единица — княжество Феодоро, одноименная столица которого находилась на горе Мангуп.[256] В первой половине XIV в. это княжество занимало юго-западную часть Крымского полуострова. На севере граница его владений проходила в районе р. Качи, за которой находились золотоордынские кочевья. На западном побережье Феодоро принадлежал порт Каламита (Инкерман) и Гераклейский полуостров, где находился потерявший свое былое значение Херсон. На южном побережье важным портом феодоритов был Чембало (Балаклава). К востоку территория княжества включала ряд небольших крепостей и деревень, тянувшихся до Алустона (Алушты).[257] Географические особенности расположения княжества нашли отражение в титуле его правителей, именовавшихся «владетелями города Феодоро и берега». Во второй половине XIV в. территория княжества довольно значительно сократилась в результате военных действий генуэзцев. В 1357 г. они захватили важный в торговом отношении порт Чембало,[258] а затем подчинили своей власти и всё более мелкие населенные пункты, располагавшиеся вдоль берега к востоку вплоть до Кафы.[259] В результате у Феодоро сохранился единственный выход к морю в районе Каламиты, которую генуэзцы также подвергли разрушению, пытаясь окончательно отрезать от морских дорог своего торгового конкурента.

В XIV в. Золотая Орда претерпела не только крупные территориальные утраты, приведшие к значительным сокращениям ее владений и изменению пограничных линий. Отпадение окраинных улусов было закономерным явлением, вызванным внутригосударственными процессами. В середине XIV в. внутреннее [56] положение в Золотой Орде заметно и резко изменилось. Ханская власть лишь прикрывала, но уже не могла сдержать происходившие в недрах общества процессы неуклонного возрастания экономической мощи отдельных представителей знати. Этому способствовали грабительские войны и дань с подчиненных народов, выгоды от внутренней и внешней торговли и тарханство (освобождение от налогов). Нельзя также забывать и того, что любой из улусов фактически представлял собой самостоятельную в экономическом отношении единицу, удовлетворявшую собственными силами все жизненно важные потребности. Характерным примером в этом отношении являлся Хорезм, улусбек которого Кутлуг-Тимур благодаря полной экономической независимости и удаленности от Сарая именовал себя чрезвычайно пышным титулом, в котором слово «царь» было самым скромным.[260] Этим влиятельный улусбек хотел подчеркнуть и утвердить свою политическую автономию, считая себя не правителем одного из улусов Золотой Орды, а главой государства, находящегося в вассальной зависимости от хана. Темники, стоявшие на социальной лестнице несколько ниже улусбеков, также располагали огромными материальными ресурсами и значительной судебной и административной властью в границах своих владении. Источники сообщают, что каждый из крупных золотоордынских феодалов получал со своих земельных владений огромные доходы: 100–200 тысяч динаров в год, что в переводе на имевшие хождение в Золотой Орде серебряные монеты составляло 600-1200 тыс. диргемов.[261]

Политическая власть феодалов опиралась и на собственные значительные военные силы. Так, у пяти эмиров было 30 тысяч хорошо вооруженных всадников.[262] Военная и экономическая мощь отдельных аристократов становилась грозной силой в случае объединения нескольких представителей знати. Крупные феодалы, управлявшие городами, превращали их в свои оплоты, выжимая максимальный доход из городской и транзитной торговли, ремесленного производства и сбора общегосударственных налогов. Центральная власть, не имевшая возможности и не решавшаяся пресекать подобные действия крупной аристократии, быстро теряла авторитет в глазах городского населения. С приходом к власти в 1357 г. Бирдибека резко сократилась внешнеполитическая активность Золотой Орды — дипломатическая и военная. Это привело к потере обширных и богатых областей Азербайджана и северного Ирана, завоеванных Джанибеком. Фактическое прекращение войн, бывших одним из основных источников обогащения кочевой аристократии, настраивало ее против ханской власти, пробуждая в этой среде сильные сепаратистские устремления. Интересы феодальной верхушки вступили в конфликт с центральной властью. Причем конфликт этот явился показателем не каких-то коренных расхождений, а отразил внутреннюю непрочность всего государства, разобщенность отдельных его частей и резко возросшую роль феодалов [57] во всех сферах политической жизни Золотой Орды. Одновременно характерная черта этого периода золотоордынской истории состояла в том, что борьба шла и внутри самого класса феодалов. Крупнейшие его представители яростно боролись между собой за право оказывать влияние на внутреннюю и внешнюю политику государства. Созданию такой внутриполитической ситуации во многом способствовала структура самой золотоордынской государственности, при которой экономическая мощь аристократии, базирующаяся на собственных улусе и юрте, усиливалась политической мощью, основанной на крупных государственных должностях. В результате феодалы выступают против ханской власти не единым фронтом, а образуя отдельные, соперничающие между собой группировки, стремившиеся к достижению одной и той же цели — максимальному расширению своей власти в политическом и территориальном аспектах. Наличие многих коалиций феодалов подчеркивает не случайность их выступлений, обусловленную выгодным стечением обстоятельств, а историческую закономерность процессов, происходивших в золотоордынском обществе и приведших к разжиганию междоусобной двадцатилетней борьбы. Феодалы борются за захват ключевых государственных постов, за возможность оказывать давление на хана в решении государственных дел, а в случае неудачи в этом — за возведение на ханский престол во всём послушной марионетки.

Логическим продолжением процессов, происходивших в золотоордынском обществе в 50-е годы XIV в., явилась всеобщая междоусобная война 60—70-х годов, во время которой Золотая Орда перестала существовать как единый государственный организм, развалившись на несколько враждовавших между собой частей. Правители каждой из них старались проводить собственную политику, направленную на упрочение своей внутренней власти, увеличение контролируемой территории и обеспечение безопасности от посягательств более сильных соседей. Политическая борьба отдельных феодальных группировок наиболее наглядное отражение получила в историко-географическом аспекте, позволяющем проследить все этапы дробления государства.

Один из основных поводов развязывания междоусобной войны появился после смерти в 1359 г. хана Бирдибека. Он сводился к тому, что в государстве не осталось ни одного представителя ветви Джучидов, ведущих свое родство по прямой линии от хана Бату.[263] В связи с этим на сарайский престол предъявляют претензии Джучиды кок-ордынской ветви, ведущие свое происхождение от старшего брата Бату — Орда-Ичена. Местная сарайская аристократия, не желавшая примириться с этим, пытается захватить власть в свои руки, выдвигая на престол явных самозванцев, не состоящих в родстве с Джучидами. Именно в этой сложной обстановке весной 1361 г. на политической арене Золотой Орды появляется фигура Мамая. При [58] Бирдибеке он занимал должность беклярибека — высшую в государстве, да к тому же был женат на дочери хана.[264] Однако сам Мамай, не принадлежа к роду Чингизидов, не спешил провозгласить себя ханом, ибо законными правителями в Золотой Орде и других монгольских государствах считались лишь те лица, которые по прямой линии родства восходили к Чингисхану. В связи с этим он предпочел, не вызывая излишних страстей вокруг вопроса о престолонаследии, укрыться за спиной марионетки, не имевшей никакой фактической власти. Первым марионеточным ханом при всесильном беклярибеке стал Абдуллах (1361–1369 гг.). Прикрываясь его именем, Мамай весной 1361 г. выступает против Тимур-ходжи, захватившего сарайский престол. После убийства Тимур-ходжи[265] Мамай со своей ордой и Абдуллахом переправился на правый берег Волги[266] и ушел в принадлежавший ему улус Крым.[267] Именно там он рассчитывал пополнить свои войска, после чего, вернувшись, вновь вступить в борьбу за сарайский трон. Пока Мамай в Крыму готовил силы для решительной схватки, на сарайском престоле сменились три хана: Ордумелик, Кильдибек и Мюрид. Причем последний, разбив войска Кильдибека и уничтожив его самого летом 1362 г.,[268] готов был торжествовать полную победу в борьбе за верховную власть в государстве. Помешало ему неожиданное появление Мамая из Крыма, явно нацеливавшегося на захват Сарая ал-Джедид. Возвращение армии Мамая и Абдуллаха к Волге в Рогожском летописце отнесено к 1362 г.[269]

Изложенные исторические события имеют прямое отношение к географии Золотой Орды, так как они вплотную подводят к рассмотрению важного вопроса о расколе государства в 60-х годах XIV в. Одновременное существование в государстве на протяжении почти двадцатилетнего периода двух ханов (одного — сидевшего на престоле в Сарае ал-Джедид и другого — находившегося при Мамае) свидетельствует о возникновении противостоящих друг другу крупных политических группировок. Каждая из них контролировала какую-то определенную территорию, предпринимая попытки расширения ее за счет соперника. Разграничение владений Мамая и сарайских ханов можно установить путем анализа нумизматических данных. Кильдибек, включившийся в борьбу за верховную власть в самом конце лета или в начале осени 1361 г., начал чеканить монеты со своим именем в 762 г. х. (с 11.11.1360 по 30.10.1361 г.) в Сарае ал-Джедид и Азаке.[270] Это свидетельствует о том, что его власть признавалась как на правом, так и на левом берегу Волги. Правившие после него Мюрид, Хайр-Пулад, Пулад-ходжа, Азиз-шейх, Пулад-Тимур, Джанибек II, Тулунбек, Черкес, Каганбек, Тохтамыш и Арабшах выпускали монеты в городах, расположенных исключительно на левом берегу Волги (чаще всего в Сарае ал-Джедид и Гюлистане).[271] Что же касается монет с именами ханов, находившихся при Мамае (Абдуллах и [59] Мухаммед-Булак), то они чеканились в городах, находившихся на правом берегу Волги.[272]

Такое резкое разграничение центров монетных чеканок разных ханов, находившихся одновременно у власти, является веским доказательством того, что в результате мятежа Мамая Золотая Орда в 1362 г. раскололась на две враждующие части, границей между которыми стала Волга. Районы между Волгой, Доном и Днепром, Северный Кавказ и Крым находились под властью Мамая и его марионеточных ханов. Левобережье Волги со столицей государства Сараем ал-Джедид и прилегающими к нему районами составляли противовес Мамаю, основную роль в котором играла столичная аристократия, от прихотей которой зависели довольно часто сменявшиеся сарайские ханы. Проходивший по Волге рубеж, расколовший государство, довольно устойчиво существовал вплоть до 1380 г. Правда, Мамаю, предпочитавшему более действенную наступательную политику, удавалось захватывать Сарай ал-Джедид в 1363, 1368 и 1372 гг. Об этом свидетельствуют монеты с именами Абдуллаха и Мухаммед-Булака, выпускавшиеся в эти годы в столице.[273] Однако все три захвата левобережных районов Волги Мамаем были очень кратковременными и не ликвидировали раскола государства.

Раскол государства на два враждебных лагеря, проводивших самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику, — основное, но не единственное последствие феодальных усобиц начала 1360-х годов. Им далеко не исчерпывается характеристика внутреннего состояния Золотой Орды в это время. Сложность положения дополнительно усиливалась сумятицей в политической жизни расколотого государства, так как борьба велась не только между Мамаем и сарайскими ханами. Она постоянно вспыхивала и внутри этих крупных группировок. Кроме того, в различных частях государства то и дело появлялись отдельные феодалы, в большей или меньшей степени проявлявшие сепаратистские наклонности и пытавшиеся быть независимыми и от Мамая и от сарайских ханов.

В 1361 г. от Золотой Орды откололся улус Хорезм, издавна бывший носителем сепаратистских тенденций. Произошло это во время правления хана Хызра или сразу же после его убийства. Во всяком случае, имена золотоордынских ханов, правивших в годы «великой замятни», не встречаются на монетах Хорезма после 762 г. х., когда они чеканились от имени Хызра.[274] Власть правивших перед ним ханов Кульны и Ноуруза, судя по монетам, признавалась здесь.[275] Но в 1361 г. в Хорезме выпускаются новые монеты, без имени какого-либо правителя,[276] что было равносильно объявлению независимости от власти золотоордынских ханов. Превращение Хорезма в самостоятельную политическую единицу связано с выдвижением здесь местной династии — Суфи. Отделение Хорезма, несомненно, нанесло крупный — не только политический, но и экономический — урон Золотой Орде. [60]

В международной караванной торговле того времени Хорезм занимал ключевую позицию на пути из Европы на Восток. Потеря этого развитого в хозяйственном и культурном отношениях улуса заметно ослабила позиции сарайских ханов, лишив их важной опоры в борьбе против Мамая.

На левобережье Волги, оплоте сарайских ханов, положение осложнялось постоянными распрями между крупными феодалами. Одни из них стремились стать независимыми от ханской власти, другие сами надеялись занять престол. Трудно точно очертить размеры территории, которая находилась под контролем хана, сидевшего в Сарае ал-Джедид, но то, что она в разное время была более или менее ограничена, не подлежит сомнению. Арабские источники сообщают, что несколько крупных эмиров, перессорившись, самостоятельно управляли своими владениями в окрестностях Сарая ал-Джедид.[277] Хаджитарханом (Астрахань) с прилегающими районами завладел некий Хаджи-Черкес. Ещё два крупных феодала — Урусхан и Айбек-хан — управляли в этом регионе своими уделами.[278] В крупном городе Сарайчике (на р. Урал), занимавшем ключевую позицию в начале торгового пути из Золотой Орды в Хорезм, Иран, Монголию, Китай и Индию, шла борьба между Ильбаном и Алп-ходжой, которые в 1373–1374 гг. чеканили здесь монеты.[279] Во второй половине 70-х годов правителю Хаджитархана Черкесу на короткий срок удалось объединить под своей властью левобережные районы Нижнего Поволжья. Он изгнал Мамая из Сарая ал-Джедид (в третий раз захватившего столицу),[280] что произошло, скорее всего, в 1374 г., так как Черкес, судя по монетам, правил в Хаджитархане в 1374–1375 гг.[281] В результате под его властью оказалось всё левобережье — от Хаджитархана до Сарая ал-Джедид. А. Н. Насонов предполагал, что владения Черкеса были более обширны, включая в них еще два улуса — Мохши и Хорезм. При этом в качестве доказательства он приводил сведения (без ссылки на источник) о монетах с именем Черкеса, чеканенных в этих центрах.[282] На основании таких данных А. Н. Насонов сделал вывод о том, что владения Черкеса врезались клином между русскими княжествами и ордой Мамая, отделяя их друг от друга и одновременно отрезая сообщение последнего с территорией бывшей Волжской Булгарии.[283] По мысли А. Н. Насонова, отделение русских земель от территории Мамая полосой владений соперничавшего с ним сарайского хана придало московскому правительству решимости в борьбе против южного соседа. Именно из такой ситуации А. Н. Насонов выводил причину крутого поворота русской политики, принявшей в этот период открытую и острую антимамаевскую направленность.[284] Однако подобные построения нельзя считать правильными, так как [61] данные А. Н. Насонова о монетах Черкеса, выпускавшихся в Мохши и Хорезме, не подтверждаются никакими источниками. Кроме того, сарайские ханы придерживались исключительно пассивной оборонительной позиции и даже не пытались организовать нападение на подвластное Мамаю правобережье Волги. К этому можно добавить, что положение самого Черкеса было чрезвычайно сложным и не позволяло ему даже помышлять о захвате находившихся за сотни километров от Сарая улусов. Что касается Хорезма, то выше уже говорилось о том, что здесь в эти годы правила династия Суфи.

На правом берегу Волги, во владениях Мамая, обстановка была несколько иной. Ему удалось удержать под своей властью Крым, степные пространства между Днепром и Волгой и предкавказские степи. Феодалы, пытавшиеся объявить независимыми свои владения, находившиеся на этой территории, быстро поняли, что им не устоять против Мамая и нашли выход из создавшегося положения. Они бросили свои улусы, расположенные в степных, центральных районах Золотой Орды, и отправились к ее окраинам, захватив там обширные владения и укрепившись в них. Характерным примером в этом отношении являлся Тагай, правитель Бельджамена (русск. Бездеж), находившегося на правом берегу Волги, в месте ее наибольшего сближения с Доном. Археологическое обследование остатков этого города выявило недостроенный земляной вал со рвом.[285] Возможно, что эти укрепления начал возводить именно Тагай в начале 1360-х годов, но, оценив обстановку (явное преобладание сил Мамая, двигавшегося из Крыма), он оставил незаконченные укрепления и ушел на север, в район Мохши, где, по сообщению русской летописи, «Наручадь ту страну отнял себе, ту живяше и пребываше».[286] Здесь, вдали от Мамая чувствуя себя в безопасности (по крайней мере какое-то время), он начал чеканить собственную монету[287] и предпринимать нападения на близлежавшие русские княжества. Мамай в это время был целиком поглощен борьбой за Сарай ал-Джедид, поэтому Тагаю удалось продержаться в Мохши довольно долго. Летопись сообщает, что «Тагай из Наручади» в 1365 г. напал на Рязанское княжество, взял Переяславль, но был разбит.[288] После этого поражения имя Тагая больше не упоминается в источниках. Скорее всего, воспользовавшись выгодным моментом, власть в районе Мохши захватили местные мордовские князья, в дальнейшем ставшие верными вассалами Мамая. Несколько восточнее Тагая, в районе южнее р. Пьяны, обосновался некий Секиз-бей.[289] Причем он постарался обезопасить себя крепостными сооружениями, видимо опасаясь не только близости русских, но и окружавших его мордовских феодалов, а также своего соседа Тагая. Краткость летописных сообщений не позволяет конкретно обрисовать территории, подчинявшиеся Тагаю и Секиз-бею. Можно лишь предположить, что она не была большой и не имела четких границ. [62]

Еще один крупный золотоордынский феодал — Булак-Тимур — захватил город Булгар и «отнял бо Волжьскы путь».[290] Удерживать за собой Булгар ему удавалось вплоть до 1367 г., когда он был разбит русскими войсками и бежал на Нижнюю Волгу, где и был убит ханом Азизом.[291] После гибели Булак-Тимура власть в Булгаре захватил местный князь Хасан, также не подчинявшийся Мамаю. Ему удалось сохранить свою автономию до 1370 г., когда при прямой помощи русских войск Мамаю удалось посадить здесь своего ставленника Мухаммед-Султана.[292] Хасан предпочел мирно уступить власть и использовать тактический прием, широко применявшийся феодалами в годы «великой замятни», — уйти в окраинные районы. Он покинул исконно булгарские земли, переправился на малозаселенное правобережье Камы и утвердился здесь, основав в 70-х годах новый город — Казань.[293] С установлением власти Мамая на территории бывшей Волжской Булгарии ему удалось надежно изолировать Сарай ал-Джедид территориально от русских княжеств, где теперь мятежный беклярибек выступал в роли единственного главы Золотой Орды. С этого времени в русских летописях прекращаются какие-либо упоминания о сарайских ханах вплоть до 1380 г., когда на Нижней Волге появился Тохтамыш.

В результате развившихся центробежных устремлений территория Золотой Орды в 60—70-х годах XIV в. являла собой значительное число сравнительно мелких и более крупных владений отдельных феодалов, находившихся в состоянии постоянных междоусобиц. Эта борьба, несомненно, меняла соотношение сил феодальных группировок и территориального распространения их влияния. Судя по источникам, Мамай действовал в отношении конкурентов, находившихся на правобережье Волги, более энергично. В летописных статьях 70-х годов отсутствуют сведения о каких-либо крупных феодалах на этой территории, не подчинявшихся власти беклярибека. Постепенно ему удалось подавить сепаратистские устремления аристократии и в 70-е годы объединить под своей властью всю территорию Золотой Орды западнее Волги вплоть до Днепра. В отдаленной от центральных районов Волжской Булгарии Мамай посадил в 1370 г. своего ставленника Мухаммед-Султана. Это была единственная область левобережья Волги, признававшая власть временщика.

Следующая глава >

Территория и население польского государства и польско-литовской Речи

ТЕРРИТОРИЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА — ТЕРРИТОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО Следует осознать, что демонизация «сталинского СССР» осуществляется вовсе не из моральных побуждений, иначе пришлось бы осудить и В.И. Ленина, поскольку по массовости и жестокости

1. Территория. Организация государства Самым крупным из эллинистических государств было царство Селевкидов, в пору своего расцвета охватывавшее большую часть тех территорий, которые ранее входили в состав державы Александра Македонского. Оно простиралось от Эгейского

ГРАНИЦЫ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА И ОБЩЕЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ К НАЧАЛУ ЦАРСТВОВАНИЯ ИОАННА ГРОЗНОГО (1547 год) Границы Московского государства к концу первой половины XVI века на западе соприкасались с границами Литвы и Польши. Побережье Прибалтики составляли земли

Территория Исторические события второй половины 18 века привели к созданию к началу 19-го века Российской или, как часто ее называют, “Великой Украины”, в границах Российского государства. Кроме Левобережья (Гетманщины) в нее вошли: Слободская Украина, воссоединенное в 1793

Закрытие границы и учреждение государства Вскоре после заселения наиболее влиятельные семьи оказались принуждены решать один неприятный вопрос — как и кому быть лидером новой нации. Их собственное богатство было велико, как и число арендаторов их обширных земель;

Территория Отсутствие географических границ у исландских годордов оказывало самое непосредственное влияние на структуру общества. Ни одна группа — будь то родовая, политическая или иная — ни в один период времени не имела контроля над какой-то одной, четко очерченной

Границы государства В течение описываемого периода территория датского королевства то уменьшалась, то увеличивалась, чтобы, в конце концов, обрести те границы, которые существуют до сих пор.В 1917 г. последние тропические колонии Дании — Вест-Индские (Виргинские) острова

II ТЕРРИТОРИЯ Территория Византии со временем сильно менялась. Своих максимальных размеров империя достигла при Юстиниане (527—565), когда она раскинулась от юга Испании до Евфрата, по обеим сторонам Средиземного моря. В конце же, накануне захвата столицы османами в 1453 году,

Глава вторая Территория и границы Золотой Орды После почти пятилетнего опустошения (с осени 1236 по весну 1241 г.) земель Волжской Булгарии, Руси и половецких кочевий полчища монгольских завоевателей удалились в Западную Европу, где прошли территории Польши, Чехии, Венгрии,

Территория и границы государства в XIII в. На протяжении всего XIII в. территория Золотой Орды не претерпевала особых изменений в сторону расширения или сокращения, и границы государства в этот период были достаточно стабильными. Это отнюдь не свидетельствует о том, что

3. Территория Государственные образования, создаваемые в прошлом русинами-украинцами (или при их участии), до ХХ в. не носили названия «Украина» и не совпадали по размерам с Украиной нынешней. Это могла быть Русь или Русская земля, могли быть разные княжества (Киевское,

Территория Освободительная борьба Украины-Руси происходила не на всей ее территории, а в основном на Приднепровье. Галиция, Карпатская Русь и западные области Волыни, граничащие с Польшей, активного участия в ней почти не принимали, хотя и там было немало случаев

3. Территория Государственные образования, создаваемые в прошлом русинами- украинцами (или при их участии), до ХХ в. не носили названия «Украина» и не совпадали по размерам с Украиной нынешней. Это могла быть Русь или Русская земля, могли быть разные княжества (Киевское, Га-